(no subject)
Mar. 4th, 2012 01:27 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cegobУважаемую и прекрасную Ирину Борисовну Ратушинскую i_kassia - с днём рожденья! Здоровья и счастья!
Когда мне исполнилось семь – не котёнка в мешке,
Не стрелы и лук, не матроску, не страшную книжку –
Мне дали в подарок напёрсток по детской руке:
Блестящую штучку, оправу на палец-худышку.
И мне бы учиться шитью, постигая дела
Лукавых узоров, опущенных взоров и кружев...
Но я упирала иголку об угол стола:
Мой славный напёрсток мне был не для этого нужен.
Я в нём подавала напиться усталым коням,
И мой генерал отличался блистательной каской,
И хитрая ведьма брала по ночам у меня
Всё тот же напёрсток – летать в отдалённые сказки.
Тот год был печален, и новый, и новый пришёл.
Пора бы умнеть. Но опять и опять полнолунье!
И я, непутёвая, тычусь иголкой об стол.
А воины бьются, и лошади пьют, и летают колдуньи.
апрель 82, Киев
Леденцы, кому леденцы!
Нету слаще, прозрачней нет!
Налетай скорей, сорванцы:
На лучинках – целый букет!
Жёлтый заяц, красный петух
И четыре лиловых слона.
Забирай себе сразу двух:
Что за радость, если одна?
У моих леденцов секрет:
Ветер, мята и барбарис.
Нету слаще, прохладней нет –
Налетай и смелей берись:
Облизни – во рту холодок,
Откуси – растает как сон,
Глянь насквозь – зелёный ледок,
Жёлтый мёд, малиновый звон!
Динь-дон – сахарное стекло!
Этим летом, в этом саду –
Налетайте – вам повезло!
Завтра я уже не приду.
Жёлтый заяц, лиловый слон
Не вернутся – и не беда.
Леденцовый старый закон:
Что за радость, если всегда?
сентябрь 1982, тюрьма КГБ Киев
На лестнице, пропахшей керосином,
На третьем марше, гулком, как орган,
Гранёная стекляшка – как красиво!
Восторг сорок, поэтов и цыган!
Бывают ли находки вдохновенней?
Скорей надраить об рукав – и вот
На что ни глянь – сиреневые тени
И апельсинный радостный обвод!
Витки перил! Карниз! Лепные маски!
И нетерпенье прыгает уже:
Не пропадут ли сказочные краски
Вне мрамора и пыльных витражей?
Но милостивы сумрачные чары:
Двор – в леденцах!
О, с кем бы разделить
Открытие?
– Муркет! Смотри, котяра:
Какое солнце, аж стекло болит!
октябрь 1982, тюрьма КГБ Киев
Кому мечта по всем счетам оплатит,
Кому позолотит пустой орех...
А мне скулит про бархатное платье,
Вишнёвое и пышное, как грех.
О, недоступное? Не нашей жизни!
И негде взять, и некуда надеть...
Но как мне хочется!
Резонной укоризне
Наперекор – там, в самой тесноте
Сердечных закутков – цветёт отрава
Тяжёлых складок, тёмного шитья...
Ребяческое попранное право
На красоту! Не хлеба, не жилья –
Но королевских небеленых кружев,
Витых колец, лукавых лент – ан нет?
Мой день, как ослик, взнуздан и нагружен,
А ночь пустынна, как тюремный свет.
Но я в душе – что делать! Виновата! —
Все шью его, и тысячный стежок
Кладу в уме, застёгивая ватник
И меряя кирзовый сапожок.
ноябрь 1982, тюрьма КГБ Киев
Ну, так будем жить,
Как велит душа,
Других хлебов не прося.
Я себе заведу ручного мыша,
Пока собаку нельзя.
И мы с ним будем жить-поживать,
И письма читать в углу.
И он залезет в мою кровать,
Не смывши с лапок золу.
А если письма вдруг не придут —
(Ведь мало ли что в пути!) —
Он будет, серенький, тут как тут
Сердито носом крутить.
А потом уткнётся в мою ладонь:
— Ты, мол, помни, что мы вдвоём!
Ну не пить же обоим нам валидол,
Лучше хлебушка пожуём!
Я горбушку помятую разверну,
И мы глянем на мир добрей.
И мы с ним сочиним такую страну,
Где ни кошек, ни лагерей.
Мы в два счета отменим там холода,
Разведем бананы в садах...
Может нас после срока сошлют туда,
А вернее, что в Магадан.
Но, когда меня возьмут на этап
И поведут сквозь шмон —
За мной увяжется по пятам
И всюду пролезет он.
Я его посажу в потайной карман,
Чтобы грелся под стук колес.
И мы сахар честно съедим пополам
По 10 граммов на нос.
И куда ни проложена колея —
Нам везде нипочем теперь.
Мы ведь оба старые зэки — я
И мой длиннохвостый зверь.
За любой решёткой нам будет дом,
За любым февралем — весна...
А собаку мы все-таки заведем,
Но в лучшие времена.
8 августа 1984 ЖХ—28512 ПКТ
Пошли меня, Боже, в морские коньки
И дай мне осанку дракона,
Ребристую шкуру, шипы-плавники,
И море — судьбой вместо трона.
Умножь беззаботное племя моё,
Храни жеребят и кобылок,
Волнуй ненадёжное наше жильё,
Чтоб страшно и весело было!
Пусть море чернеет, гремит и встаёт
Стеной меж собою и сводом!
Я вспомню забытое имя Твоё —
Лишь только даруй мне свободу!
Да будет зелёная плотная соль
Мне вместо дворца и темницы...
Шаги.
Я смогу умереть как король.
Но я не хотел им родиться!
2 февр. 88, Итака
Источники текстов:
http://www.excelion.ru/nauka-i-obrazovanie/biografii/-skol-ko-nam-otmyvat-etu-zemlju-ot-nasil-ja-i-oto-lzhi-stihi-i-ratushinskoj.html
http://blogs.germany.ru/arch/790475/10506306.html?page=2.05&view=&sb=&part=2&vc=1
i_kassia - с днём рожденья! Здоровья и счастья!Когда мне исполнилось семь – не котёнка в мешке,
Не стрелы и лук, не матроску, не страшную книжку –
Мне дали в подарок напёрсток по детской руке:
Блестящую штучку, оправу на палец-худышку.
И мне бы учиться шитью, постигая дела
Лукавых узоров, опущенных взоров и кружев...
Но я упирала иголку об угол стола:
Мой славный напёрсток мне был не для этого нужен.
Я в нём подавала напиться усталым коням,
И мой генерал отличался блистательной каской,
И хитрая ведьма брала по ночам у меня
Всё тот же напёрсток – летать в отдалённые сказки.
Тот год был печален, и новый, и новый пришёл.
Пора бы умнеть. Но опять и опять полнолунье!
И я, непутёвая, тычусь иголкой об стол.
А воины бьются, и лошади пьют, и летают колдуньи.
апрель 82, Киев
Леденцы, кому леденцы!
Нету слаще, прозрачней нет!
Налетай скорей, сорванцы:
На лучинках – целый букет!
Жёлтый заяц, красный петух
И четыре лиловых слона.
Забирай себе сразу двух:
Что за радость, если одна?
У моих леденцов секрет:
Ветер, мята и барбарис.
Нету слаще, прохладней нет –
Налетай и смелей берись:
Облизни – во рту холодок,
Откуси – растает как сон,
Глянь насквозь – зелёный ледок,
Жёлтый мёд, малиновый звон!
Динь-дон – сахарное стекло!
Этим летом, в этом саду –
Налетайте – вам повезло!
Завтра я уже не приду.
Жёлтый заяц, лиловый слон
Не вернутся – и не беда.
Леденцовый старый закон:
Что за радость, если всегда?
сентябрь 1982, тюрьма КГБ Киев
На лестнице, пропахшей керосином,
На третьем марше, гулком, как орган,
Гранёная стекляшка – как красиво!
Восторг сорок, поэтов и цыган!
Бывают ли находки вдохновенней?
Скорей надраить об рукав – и вот
На что ни глянь – сиреневые тени
И апельсинный радостный обвод!
Витки перил! Карниз! Лепные маски!
И нетерпенье прыгает уже:
Не пропадут ли сказочные краски
Вне мрамора и пыльных витражей?
Но милостивы сумрачные чары:
Двор – в леденцах!
О, с кем бы разделить
Открытие?
– Муркет! Смотри, котяра:
Какое солнце, аж стекло болит!
октябрь 1982, тюрьма КГБ Киев
Кому мечта по всем счетам оплатит,
Кому позолотит пустой орех...
А мне скулит про бархатное платье,
Вишнёвое и пышное, как грех.
О, недоступное? Не нашей жизни!
И негде взять, и некуда надеть...
Но как мне хочется!
Резонной укоризне
Наперекор – там, в самой тесноте
Сердечных закутков – цветёт отрава
Тяжёлых складок, тёмного шитья...
Ребяческое попранное право
На красоту! Не хлеба, не жилья –
Но королевских небеленых кружев,
Витых колец, лукавых лент – ан нет?
Мой день, как ослик, взнуздан и нагружен,
А ночь пустынна, как тюремный свет.
Но я в душе – что делать! Виновата! —
Все шью его, и тысячный стежок
Кладу в уме, застёгивая ватник
И меряя кирзовый сапожок.
ноябрь 1982, тюрьма КГБ Киев
Ну, так будем жить,
Как велит душа,
Других хлебов не прося.
Я себе заведу ручного мыша,
Пока собаку нельзя.
И мы с ним будем жить-поживать,
И письма читать в углу.
И он залезет в мою кровать,
Не смывши с лапок золу.
А если письма вдруг не придут —
(Ведь мало ли что в пути!) —
Он будет, серенький, тут как тут
Сердито носом крутить.
А потом уткнётся в мою ладонь:
— Ты, мол, помни, что мы вдвоём!
Ну не пить же обоим нам валидол,
Лучше хлебушка пожуём!
Я горбушку помятую разверну,
И мы глянем на мир добрей.
И мы с ним сочиним такую страну,
Где ни кошек, ни лагерей.
Мы в два счета отменим там холода,
Разведем бананы в садах...
Может нас после срока сошлют туда,
А вернее, что в Магадан.
Но, когда меня возьмут на этап
И поведут сквозь шмон —
За мной увяжется по пятам
И всюду пролезет он.
Я его посажу в потайной карман,
Чтобы грелся под стук колес.
И мы сахар честно съедим пополам
По 10 граммов на нос.
И куда ни проложена колея —
Нам везде нипочем теперь.
Мы ведь оба старые зэки — я
И мой длиннохвостый зверь.
За любой решёткой нам будет дом,
За любым февралем — весна...
А собаку мы все-таки заведем,
Но в лучшие времена.
8 августа 1984 ЖХ—28512 ПКТ
Пошли меня, Боже, в морские коньки
И дай мне осанку дракона,
Ребристую шкуру, шипы-плавники,
И море — судьбой вместо трона.
Умножь беззаботное племя моё,
Храни жеребят и кобылок,
Волнуй ненадёжное наше жильё,
Чтоб страшно и весело было!
Пусть море чернеет, гремит и встаёт
Стеной меж собою и сводом!
Я вспомню забытое имя Твоё —
Лишь только даруй мне свободу!
Да будет зелёная плотная соль
Мне вместо дворца и темницы...
Шаги.
Я смогу умереть как король.
Но я не хотел им родиться!
2 февр. 88, Итака
Источники текстов:
http://www.excelion.ru/nauka-i-obrazovanie/biografii/-skol-ko-nam-otmyvat-etu-zemlju-ot-nasil-ja-i-oto-lzhi-stihi-i-ratushinskoj.html
http://blogs.germany.ru/arch/790475/10506306.html?page=2.05&view=&sb=&part=2&vc=1
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-03-14 12:01 am (UTC)Почитал ее повесть "Серый - цвет надежды", тоже очень сильно.
no subject
Date: 2013-02-28 03:41 am (UTC)