(no subject)

[cegob]

* * *

Над кипящей пылью дорог
в облаках стервятники кружат.
Сколько в мире рваных сапог!
Сколько в мире новеньких ружей!
Аферисты, еретики,
дезертиры и конокрады
собирают нынче полки
для похода на Эльдорадо.

Жребий брошен, карты не врут.
Если ты - в этом мире лишний,
оставляй свой каторжный труд,
помаши на прощанье ближним.
За былую бедность свою
сам себе назначишь награду
в благодатном вольном краю,
в золотой стране Эльдорадо.

Полно медлить, встали, пошли!
Впереди - жестокий экзамен
перед солью этой земли,
то есть: потом, кровью, слезами.
Но в поту, крови и слезах,
одолев любые преграды
и забыв дорогу назад,
ты войдёшь в черту Эльдорадо.

До краёв за этой чертой
набивай карманы пустые!
Здесь песок - и тот золотой.
И немало - ровно пустыня.
На сто вёрст вокруг погляди:
ни ручья, ни дома, ни сада.
Наслаждайся. Ты победил,
властелин страны Эльдорадо!

1994

* * *

Дворец. Альков. Измятая перина.
За окнами - застывшая река.
В объятьях придавив истопника,
храпит Императрикс Екатерина.

Немецкий сон сковал императрицу.
Ей снится Ангальт-Цербст, где по утрам
кофейный воскуряют фимиам
фарфоровые домики столицы.

Любимый Vaterland! Как далеки
в приставленных к глазам подзорных трубах
края материй низменных и грубых -
соломы, дёгтя, псины и пеньки,

страна постылых лапотных крестьян!
Передовой царице-якобинке
столь тягостны: навоз, и недоимки,
и наглый самозванец Емельян,

и ветхие боярские роды,
чьи отпрыски, в поклоне шаркнув ножкой,
невидимые стряхивают крошки
с обкорнанной фискалом бороды,

да путь из Петербурга до Москвы:
оглобли вкось, колёса враскоряку.
О, горестная долюшка варяга!
"Казнить нельзя помиловать." Увы,

усталым взором сколько не трудись,
всё - призрачно-расплывчато-туманны
счастливые брега идей гуманных,
Европы регулярный парадиз.

Трави себя, несчастная, трави!
И с горьким ядом в стынущей крови
рассеянно пеняй на неудобства
удобств Руси, где хуже девства - вдовство,
любовники без искорки любви,
и лютой стужи ужас и тоска,
и не отведать, не разбив графина,
замёрзшего навеки коньяка,
от скуки, ревматизма и ангины
страдая у потухшего камина,
в объятьях задушив истопника.

1994

* * *

От родительских стен, от отеческих вех,
от слепой материнской заботы
неразумные дети уходят навек
за глотком непонятной свободы.

Растворяясь в ночной непогоде,
неразумные дети уходят.

Их дорога идёт неизвестно куда,
их ведёт неизвестно какая звезда,
чуть заметна в мерцающей бездне.
И протяжны их горькие песни.

В этих песнях обычно поётся о том,
как надёжно укроет родительский дом
от людского и Божьего гнева.
Да за крышей - увидишь ли небо?

И уходят всё дальше, зови - не зови,
гордецы, не принявшие Божьей любви.
Не принявшие нежности Божьей.
Пожелавшие большей.

2002