![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
20 лет прошло, как одна копеечка.
ПЕСНЯ О БУРЕВЕСТНИКЕ
Тоталитарный измельчал режим,
ослабленный приемом грубой пищи.
А мы, мой друг, мы - счастия не ищем,
хоть впрочем, не от счастия бежим.
Нам снится сон, как пенятся валы
в девятый день Всемирного Потопа.
Гора Синай в предместьях Конотопа
меж них стоит, достойна похвалы.
В горе Синай проделан узкий лаз,
доступный зренью лишь немногих Зрячих.
Там - глупый Пингвин робко душу прячет,
а тело - выставляет напоказ.
Златою цепью в тридцать три звена
как Прометей, прикован Пингвин бедный,
и труб Иерихонских гром победный
ему не возвещает ни рожна,
он твердо знает горестный удел -
земную жизнь пройдя до половины,
быть жертвою бесправной и безвинной
в родном краю, где правит беспредел,
где Медный Всадник мчит без головы,
одновременно страшен и бесстрашен,
и злые волны сумрачной Невы
уносят от Евгения Парашу.
А над горою в тёмной вышине
летает баснословных лет ровесник -
посланец Неба, гордый Буревестник,
подобный чёрной молнии вполне.
Ему не страшны Шилка и Вилюй,
ему чужды гражданския свободы,
и за бесцельно прожитые годы
ему не больно, сколь в него не плюй.
Он вечно пьян, он курит "Беломор",
костистый клюв он в Пингвина вонзает,
и жирну печень Пингвину терзает,
на все мольбы бросая: "Nevermore!",
и в облаках, рыгая, как лакей,
он гордо реет, а быть может, роет,
и бурю с мглою злобным матом кроет.
- Видать забыл, что буря есть o'key...
1991
Тоталитарный измельчал режим,
ослабленный приемом грубой пищи.
А мы, мой друг, мы - счастия не ищем,
хоть впрочем, не от счастия бежим.
Нам снится сон, как пенятся валы
в девятый день Всемирного Потопа.
Гора Синай в предместьях Конотопа
меж них стоит, достойна похвалы.
В горе Синай проделан узкий лаз,
доступный зренью лишь немногих Зрячих.
Там - глупый Пингвин робко душу прячет,
а тело - выставляет напоказ.
Златою цепью в тридцать три звена
как Прометей, прикован Пингвин бедный,
и труб Иерихонских гром победный
ему не возвещает ни рожна,
он твердо знает горестный удел -
земную жизнь пройдя до половины,
быть жертвою бесправной и безвинной
в родном краю, где правит беспредел,
где Медный Всадник мчит без головы,
одновременно страшен и бесстрашен,
и злые волны сумрачной Невы
уносят от Евгения Парашу.
А над горою в тёмной вышине
летает баснословных лет ровесник -
посланец Неба, гордый Буревестник,
подобный чёрной молнии вполне.
Ему не страшны Шилка и Вилюй,
ему чужды гражданския свободы,
и за бесцельно прожитые годы
ему не больно, сколь в него не плюй.
Он вечно пьян, он курит "Беломор",
костистый клюв он в Пингвина вонзает,
и жирну печень Пингвину терзает,
на все мольбы бросая: "Nevermore!",
и в облаках, рыгая, как лакей,
он гордо реет, а быть может, роет,
и бурю с мглою злобным матом кроет.
- Видать забыл, что буря есть o'key...
1991
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
(успокаивает)
Re: (успокаивает)
и, кстати, с диалектикой есть сложности:
Re: и, кстати, с диалектикой есть сложности:
Нет у диалектики конца!
Клёвое)
no subject
no subject